Ложилась за полночь, просыпалась в 7 утра и даже ночью следила за ребенком, чтобы он не упал с горшка: как я работала няней за 147 рублей в час

Эта история случилась десять лет назад, но, думаю, ситуация за эти годы не слишком изменилась. Я жила в маленьком провинциальном городке, зарабатывая на жизнь уроками английского языка.

К моим тридцати годам профессии у меня не было, ну хоть английский знала… К счастью, у меня был свой дом, мне не приходилось носиться по городу от ученика к ученику, дети сами приходили ко мне.

Денег хватало ровно на «поддержание штанов», а не умереть от голода помогала картошка и остальные овощи, которые я выращивала на своих шести сотках.

История от моей подписчицы Татьяны.

Как я попала в эту профессию

Но однажды я познакомилась с женщиной, которая очень мне понравилась.

Она, много лет проработав в школе учителем истории, не побоялась бросить стабильность, стаж и уважение к званию учителя (если таковое кто-то еще испытывает) и ушла в няни на Рублевку.

На тот момент она сменила несколько семей, но в каждой работала подолгу, по году или более.

В ее рассказах было много ужасного и нелепого одновременно, но меня это не испугало. Ведь за сутки работы она зарабатывала больше, чем я за неделю.

Мой урок английского стоил 200 рублей, и в неделю я имела тысячи три – три с половиной, она же за сутки получала пять. Зависть сделала свое черное дело.

Конечно, сейчас нянь подбирают через специальные кадровые агентства.

То есть ты должен обратиться в такое агентство, предоставить свои документы об образовании, рекомендации от предыдущих семей, в которых ты работал (интересно, как их получить, если хочешь устроиться в первый раз?), возможно, оплатить какой-то взнос (может, я и выдумываю, но наверняка с соискателей что-то берут), и тогда тебя занесут в некую базу.

Не представляю, каковы шансы в конце концов устроиться на работу.

Десять лет назад было проще. Агентства уже существовали, но обеспеченные граждане продолжали подбирать персонал сами, по объявлению в интернете. Богатые — они бывают довольно экономные и не хотят платить процент агентствам.

Они лучше сами пустят в дом чужого человека, ведь так и избавиться от него легче, ответственности ни перед кем никакой. На самом деле и сейчас, не далее как три и пять лет назад, я все так же находила работу няней просто через интернет.

Итак, моя хозяйка доверяла своим ушам, глазам и интуиции больше, чем рекомендациям агентств по подбору персонала.

После одного телефонного разговора я приехала в Москву на собеседование, предоставила рекомендацию собственного сочинения, подписанную соседкой, обаяла своей скромностью и образованностью мамочку, а легкостью и общительностью — ребенка, и была принята на работу.

Оплату мне назначили в две с половиной тысячи в сутки — это, конечно, не пять, но я же и не проработала в этой системе годы. 2500 все равно было гораздо больше моего обычного заработка.

Я вернулась домой, чтобы через неделю приступить к работе.

Так я стала одной из них — людей, работающих вахтой. В понедельник я стояла на вокзале в ожидании московского поезда и наблюдала, как весь город выезжает на заработки.

Городок находился в 300 км от Москвы, практически все заводы уже были закрыты, работы не было, и вот десятки мужчин в форме охранников выезжают на вахту. Зрелище, скажу вам, удручающее.

Да, рублевские дамы набирали персонал в глубинке, ведь московская няня или горничная обошлась бы дороже, а прав и свобод требовала бы больше.

Человек, который приехал на работу за 300–500 км на всю неделю, гораздо более бесправен. Ему, как минимум, сложнее развернуться и уйти.

Типичный рабочий день

В семье, куда я устроилась на работу, было две сменяющих друг друга няни (мы работали неделя через неделю, вахтой, с проживанием) и одна горничная-повар (молдаванка, которая, в принципе, находилась в рабстве, работала уже больше пяти лет без выходных и раз в год выезжала на три дня к своим детям в Молдавию).

Поначалу мне показалось, что у меня просто идеальные условия. Ребенок в семье был один — девочка шести лет. Моя подруга всегда справлялась с двумя, а иногда даже тремя детьми, где один еще младенец, а другой уже подросток.

Здесь же и ребенок еще не в переходном возрасте, то есть характер должен быть более-менее сносным, и уроки пока готовить не нужно, и вообще это милая девочка.

В мои обязанности входило просто проводить с ней все свободное время так, чтобы ей не было скучно, желательно, чтобы это было полезно; занятия английским приветствовались.

Готовить еду мне не приходилось, убирать тоже — повар, она же горничная, все готовила и убирала. В дополнение к устройству досуга я должна была следить за детским гардеробом, стирать и гладить детскую одежду.

Что же оказалось в реале — работала я почти круглосуточно, ведь спала я в одной комнате с ребенком.

И несмотря на то, что в комнате температура была градусов 26, если не 28, мне нужно было следить за тем, чтобы «ребенок не сбрасывал с себя одеяло, потому что может простыть», а она его, естественно, сбрасывала, и мне нужно было вставать и укрывать ее.

Конечно, ребенок встает ночью пописать, но хотя буквально напротив детской была ванная комната, шестилетняя девочка ходила на горшок, и в процессе нужно было обязательно ее придерживать, ведь «ребенок спросонья может упасть с горшка и травмироваться».

Гладить детскую одежду мне приходилось где-то после десяти-одиннадцати вечера, когда ребенок засыпал — в течение всего дня я не могла оставить ее ни на минуту.

Так что ложилась я за полночь, просыпалась часов в семь, всю ночь прыгая от кровати к горшку.

Девочка, действительно, была довольно милая, иногда даже добрая. Она не слишком вредничала, да ей и незачем, ведь все ее желания исполнялись по первому требованию.

Она росла с сознанием своей исключительности — редко приезжающий папа внушал ей, что она королева, а все остальные — грязь под ее ногами. Конечно, сразу после таких внушений с ней становилось сложновато, но в целом сносно.

Родителям нужно было подтверждение талантливости их ребенка — и девочка пела в «Непоседах». Читать в свои шесть лет она еще не умела, поэтому тексты песен мы учили на слух.

Статус «звездности» был настолько важен для мамы, что на репетиции она возила девочку лично, в смысле, с личным водителем, но своей требовательностью доводила ребенка до истерик, а иногда и просто била ее, запершись в туалете, в перерыве между репетициями.

Девочка любила петь, но до трясучки боялась маминого гнева.

Для статуса был куплен и рояль, на котором ребенка учил играть специально приходящий преподаватель. Стоит ли говорить, что занятия девочка ненавидела.

Но, к счастью, домашних заданий нам не задавали. Для меня это были единственные тридцать минут два раза в неделю, когда я могла побыть одна.

Единственное, что девочка по-настоящему любила, — это рисовать. Для этого был куплен настоящий мольберт и самый большой набор цветных карандашей и пастели Faber Castell, какой только существует на свете.

К счастью, преподавателя по рисованию не наняли, и ребенок мог просто рисовать. Но результаты ее творчества маму не радовали, чего она не скрывала.

Вообще маму не радовало ничего, кроме внешней картинки. Девочка была очень красивая, складная, живая, любознательная. Как и все дети, она очень любила свою маму, а мама любила статус.

Сама девочка мало ее интересовала, особых материнских чувств, видимо, она не испытывала. Сохранность дорогой мебели и внешний вид ребенка заботили ее гораздо больше его состояния — физического или психического.

Почему уволилась

Через две недельные смены я начала понимать, что попала в ад. Требования к ребенку, а, соответственно, и ко мне, нарастали.

Мама была часто недовольна нашими результатами как на сцене, так и в английском или рисовании, все чаще и чаще срывалась на крик. Стол, который был недостаточно хорошо отполирован после того, как ребенок поел, мог довести ее до припадка.

Понимая, что своим поведением она провоцирует персонал к увольнению, ведь за год в их семье сменилось семь нянь, она нашла хороший выход — когда смена заканчивалась, она выплачивала только часть зарплаты, дабы няня гарантированно вернулась на очередную вахту.

Не отдавать нам паспорт она не могла, ведь мы уезжали поездом, но в течение всей вахты паспорт хранился у нее. Да, в 2010 году у меня отнимали паспорт на время работы.

А горничная-молдаванка, та и вообще жила без паспорта, и даже на похороны своей мамы не смогла этот паспорт выпросить, ведь должны были прийти важные гости, и она нужна была на кухне.

После семидневной смены я приезжала домой, вымотанная морально настолько, что могла только плакать, спать и слоняться по дому. Но я решила держаться, ведь деньги, которые мне платили, репетиторством мне было не заработать.

У меня была смешная, но тогда для меня очень важная цель — я хотела заменить свои страшные старые деревянные окна на пластиковые, а окон в моем доме было аж девять штук, поэтому держаться надо было долго.

Психоз хозяйки нарастал. Невозможность контролировать всех и вся выливалась в подозрительность и маниакальность.

Когда меня обвинили в том, что из подвала пропадает минеральная вода, которую «няни увозят с собой в чемодане», я поняла, что пора заканчивать, потому что следующим будет обвинение в краже кольца или других драгоценностей.

Когда я сообщила о том, что собираюсь уволиться, мне не только не оплатили последнюю смену, но еще и угрожали, что «со мной разберутся».

Еще месяц после увольнения я пугалась каждой проехавшей мимо моего дома машины, боясь, что приехали за мной.

Есть ли льготы и другие бенефиты

Так как устроена на работу я была неофициально и ни одно кадровое агентство не знало о моем существовании, никакого трудового договора я не заключала, все было по устному соглашению.

Естественно, ни о каких социальных выплатах речь не шла. Я просто получала наличные.

Дорогу туда и обратно я оплачивала сама. Больничный (после того, как я прожила неделю с больным гриппом ребенком, я тоже, естественно, заразилась) никто, конечно, не оплачивал, да и о каком больничном идет речь, когда через неделю ты должен в любом случае вернуться на смену.

Питание включалось в проживание, если можно так сказать. В еде нас никто не ограничивал, то есть повар готовила и на хозяйку, и на нас с ней, или оставалась вчерашняя еда, которую хозяева уже есть не будут, в общем, мы обе были сыты.

Нам не приходило в голову отъедать от хозяйских деликатесов — суп, каша и блины нас вполне устраивали.

Зарплата и перспективы карьерного роста

Как я уже сказала, зарплата на тот момент была гораздо выше, чем то, что получал репетитор, не говоря уже о зарплате учителя. Но если пересчитать на часы работы, окажется, что то на то и выходило.

Репетитором я зарабатывала, скажем, три тысячи за 15 уроков, с подготовкой, пусть это 20 рабочих часов, то есть по 150 руб./час.

Смена няни, даже если считать, что ночью я спала, длилась 17 часов, при зарплате в 2500 я получала 147 руб./час. Да, я, так сказать, экономила на еде, ведь всю неделю меня кормили бесплатно, но это «компенсировалось» расходами на дорогу.

У моей подруги ситуация складывалась более удачно. Она умела поставить себя и не давала хозяевам совсем уж садиться себе на голову.

В работе няни она была гораздо профессиональнее меня, часто не только занимаясь с двумя детьми, но еще и выполняя обязанности повара или горничной, поэтому ее ставка была гораздо выше.

Получая по нашим меркам баснословные деньги, она не только смогла сделать евроремонт в своей однушке, но и содержала сына, который учился в Москве.

А мне действительно за три месяца работы удалось накопить на все девять пластиковых окон. Дополнительно я заработала небольшой нервный срыв, но в «дурку» все же не попала.

Испортила отношения с мужем, так как не справлялась с усталостью и раздражением и не могла простить ему того, что он разрешает мне так гробиться. Через несколько лет мы продали этот дом, так что радость от новых окон была недолгой.

Как говорится, отрицательный результат — тоже результат. Возможно, пионерское детство не дает мне забыть о том, что все люди равны, и успешно «играть в новую игру», где есть хозяева жизни и их слуги.

Но ведь пионерское детство было у многих, и большинство в эту игру играть научилось. Что же помешало мне?

Оцените статью
Добавить комментарий

Adblock
detector