Профессия: маркетолог (часть 1)

Даша Богачкина: Здравствуйте. Сегодня у нас в гостях директор по стратегическому маркетингу Яндекс Андрей Себрант. Расскажите, пожалуйста, с чего все начиналось. Когда Вы были молоды и задумывались о том, кем стать, профессии маркетолог еще не существовало. Это так?

Андрей Себрант: Я не слышал, хотя, возможно, где-то она уже была.

Д.Б.: Кем Вам хотелось стать?

А.С.: Хотелось быть физиком, я и стал физиком.

Д.Б.: А почему физиком? Что Вас привлекало?

А.С.: Трудно сказать. Может быть, потому, что мой папа был биофизиком. Он пришел в эту профессию из биологии и медицины, окончив Военно-медицинскую Академию им. С.М. Кирова в Ленинграде. Затем в команде И.В. Курчатова он занимался вопросами защиты биоорганизмов от ядерного воздействия. Тогда он говорил, что хорошо бы иметь такое же глубокое понимание физики, какое у него есть в биологии. Может быть, это сыграло роль в выборе, хотя я в этом не уверен. Как бы то ни было, в 9–10 классах я уже подумывал о физтехе МГУ, хотя на тот момент до конца не определился. В то время в школах были организованы занятия для получения дополнительных знаний в области точных наук — «вечерний физтех», куда приходили студенты и аспиранты и рассказывали школьникам о том, что считали наиболее интересным. Мне очень нравились рассказы о физике.

Д.Б.: Что рассказывали эти студенты?

А.С.: Тогда только появился лазер, и они рассказывали, что «гиперболоид инженера Гарина» — это уже не фантастика. Говорили о существовании энергетических сгустков и о многих других вещах, которые до этого я встречал на страницах научно-фантастических книг.

Д.Б.: Тогда Вы приняли твердое решение идти в физику?

А.С.: Не скажу, что твердое. У выпускника школы есть масса других дел: девочки, друзья… Но физтех был хорош еще и тем, что документы туда подавались на месяц раньше, чем в другие места, то есть, если ты «пролетаешь», можно попробовать поступить еще раз. Это тоже сыграло свою роль. Но все сложилось хорошо — я поступил.

Д.Б.: Что было особенно интересным во время учебы?

А.С.: На этот счет у меня есть любимая байка… Моя первая специальность, записанная в трудовой книжке, когда я работал на каникулах, называется коллектор. Как Вы думаете, чем я занимался?

Д.Б.: Наверное, что-то копали, чистили?

А.С.: Почти, но нет… Учиться на физтехе было достаточно тяжело. К концу первого курса тогда неизвестный, но сейчас модный термин «выгорание», уже присутствовал. Поэтому возникло желание как-то восстановиться.

Д.Б.: В таком юном возрасте уже произошло «выгорание»?

А.С.: Занятия шли по 20 часов в день. Ты становишься вязким, медленным, очевидные вещи доходят до тебя не мгновенно, а через пять минут. Но к тому времени нас уже научили решать нестандартные задачи: физтех был единственным местом, где на экзамене можно было пользоваться любым справочным материалом, поскольку предполагалось, что экзамен — это проверка того, что ты понял, а не заучил.

Тогда я вспомнил, что студенты геологических и географических институтов летом уезжают работать в далекие края и выяснил, что в геологических партиях есть должность коллектора — «двуногого вьючного животного». Девиз геологов: «Умом и молотком». Когда геолог видит нужный ему образец, то отбивает его молотком, а чтобы голова продолжала работать, этот камень кладется в рюкзак идущему рядом коллектору. К концу дня в рюкзаке набирается 45–60 кг камней. Это действительно очень хорошая разгрузка после вуза. Так я проводил все каникулы физтеха. С тех пор я очень полюбил горы, дальние края, и при этом очень хорошо себя чувствовал. Голова после этого была очень ясная, а мне за это еще и платили.

Д.Б.: То есть к моменту окончания вуза Вам удалось избежать профессионального выгорания?

А.С.: Да. Для меня учеба на физтехе оказалась очень приятным временем. Уже с третьего курса выбираешь себе институт, где будешь писать диплом, а в перспективе и работать. У меня это был филиал Курчатовского института в Троицке. Сейчас это уже Новая Москва.

Д.Б.: Как обстояли дела в профессиональной сфере?

А.С.: Все было достаточно гладенько. Я остался в том же институте, где писал диплом. У меня были потрясающие Учителя с большой буквы — ученые, которые формировали меня, люди очень честные, порядочные. Когда произошла трагедия в Чернобыле, они поехали туда без всякого принуждения. Часть из них быстро после этого скончалась, но они понимали, что делали, знали, что могли помочь человечеству.

Д.Б.: Как Вы думаете, что двигало этими людьми?

А.С.: Рассуждения о том, что люди слишком много думают, когда делают этический выбор, преувеличены.

Д.Б.: Как в Вашей жизни появился интернет?

А.С.: Это очень смешная история. Институт, в котором я работал, да и сам город Троицк, в то время (1970-е – 1980-е гг.) были секретны. Иностранцам даже было запрещено ездить по Калужскому шоссе. В 1988 году нашей страной руководил М.С. Горбачев. Его советником по науке был Е.П. Велихов, который параллельно был директором филиала Курчатовского института, где я работал. Потом он стал директором головного института, но филиал любил. Мы знали, что у него было сильное желание сделать город открытым. Троицк — это крупный академический центр, где функционировало много научных филиалов, например, Троицкий институт инновационных и термоядерных исследований, но туда нельзя было пригласить ни одного ученого, невозможно было провести никакое мероприятие. Е.П. Велихову это сильно не нравилось.

Далее происходили смешные вещи. На работе по громкой связи меня вызывали в приемную директора, в то время им был В.Д. Письменный. Когда я туда пришел, я увидел там странный набор людей: это были ребята, которых я знал, но не было никакой темы, которая бы нас объединяла. С кем-то мы делали стенгазету, с кем-то — «народный магазин». Позже я спросил директора, по какому принципу были собраны люди. Он ответил, что просто попросил в первом отделе списки самых неблагонадежных. Вот этот топ неблагонадежных сидел в приемной директора.

Директор сказал, что Женя (Е.П. Велихов — примечание редакции), а внутри «Курчатника» было принято обращаться по имени вне зависимости от регалий, вместе с Михаилом Сергеевичем Горбачевым находится в США. И там он (Е.П. Велихов) разыгрывает некую комбинацию по открытию Троицка. В Штатах они встречались с какими-то школьниками из города Окленд и приняли решение, что эти школьники по обмену должны прилететь в Троицк. Таков был приказ М.С. Горбачева. Мы удивились, но приказ есть приказ. Нам сказали, что через десять дней у нас здесь будет 20 школьников и десять сопровождающих – учителей. Мы что-то должны с ними сделать, и на это у нас есть не более трех недель.

Когда мы поинтересовались, почему выбрали именно нас, нам сказали, что при обращении в школы учителя от слов «американские школьники» перепугались, а нас испугать чем-либо трудно. И это была правда. На вопрос, какого результата нам нужно добиться, нам ответили, что, уезжая, американские школьники должны плакать из-за того, что покидают Советский Союз. Отличная задача, особенно для нас, экспериментальных физиков!

Тогда я еще сам не понимал, что это хорошая школа маркетинга, и не знал, что так произойдет мое знакомство с интернетом. Через десять дней мы должны были ехать в Шереметьево встречать американцев. От основной работы нас освободили, предоставив все разумные ресурсы института. Дома я предупредил, что вряд ли появлюсь в ближайший месяц. Мы организовали мозговой штурм, который длился в течение 24 часов. К концу суток мы поняли, что люди плачут, когда расстаются с родственниками. Было принято решение поселить этих школьников в семьи с детьми, которые мы хорошо знали. Так каждый из них мог почувствовать, что как будто живет со своей «новой» семьей.

Д.Б.: Был ли хоть один ребенок, который уезжал недовольным?

А.С.: В процессе было очень много разных моментов. Например, одна девочка все время была в депрессии. Оказалось, что в семье использовалась жесткая туалетная бумага, которую девочка называла «наждачной», думая, что над ней издеваются. Вот таких проблем было по десять штук каждый день, и решать их приходилось экспериментальным физикам.

Д.Б.: И это были истории, которые привели Вас в маркетинг?

А.С.: Да. Я был в команде большого проекта. Все получилось. Дети рыдали. Для нас успех был еще и в том, что мы поехали с ответным визитом, так как этого требовали американцы. Они прислали приглашение, а Велихов и Письменный — надо отдать им должное — решили, что сопровождать их будут те, кто все эти десять дней обеспечивал выполнение проекта. Таким образом, совершенно неожиданно 1989 Новый год я встречал в Калифорнии.

Но что было еще важнее — этот проект познакомил меня с интернетом. Когда мы привезли ребят из Шереметьево, они достали из багажа странные коробочки, которых я никогда раньше не видел, воткнули проводок в обычную телефонную розетку и подключили его к компьютеру, сказав, что сейчас будут писать родителям. Оказывается, это был модем. Я про это ничего не слышал. У меня «крыша поехала». Как эта коробочка может связать их с Калифорнией? Школьники рассказали нам, что это интернет.

Д.Б.: Что было дальше?

А.С.: Дальше, понятное дело, мы с В. Долговым выпросили, чтобы они оставили модем нам. За эти две недели я, выражаясь современным языком, прокачал свой менеджерский скил. Работая в закрытом институте, даже междугородние телефонные звонки, — не говоря уже о международных, — можно было осуществлять с разрешения руководства, под запись. Таковы были правила. Но в них ничего не было сказано о модемах. Поэтому мы подключались к интернету.

Д.Б.: Какие у Вас были впечатления?

А.С.: Нам понравилось. Очень интересно жить в этом глобальном информационном пространстве. Там было много образовательных проектов, масса информации, в том числе, научной… Это нас страшно заинтересовало. Мы много читали, использовали это в нашей основной работе. Я также стал участвовать в образовательном проекте World Classroom, где нужно было объединять школьников разных стран для работы над совместными задачами. Для этого из поездки в США я привез с собой первый лэптоп с черно-белым дисплеем.

ЗРИТЕЛЬ: Существовал ли тогда (оператор интернет-связи — прим. ред.) Demos?

А.С.: Demos на тот момент уже был, но в основном обслуживал инженеров и зачастую не давал выход на зарубежные хосты. Demos, скорее, был направлен на создание внутренней инфраструктуры. В то время также уже был (оператор интернет-связи — прим. ред.) Realcom, но работал он только внутри «Курчатника» и школьников туда бы никто не пустил.

Именно тогда я проникся проектной деятельностью, которая доставляла мне такое же удовольствие, как научная. Работая с людьми, я видел, как потом они плачут — в хорошем смысле этого слова — от результатов твоей деятельности. Это прикольно как процесс.

Д.Б.: Что Вам дал этот опыт?

А.С.: Дальше было много образовательных проектов. Кроме того, я сам много времени проводил в интернете, читал, вел переписку. С появлением первого графического браузера у меня возник проект на американском хосте Friends and Partners, где я писал о России. Мои иллюстрированные очерки о походах по Заполярному Уралу были для них дикой экзотикой. По сути тогда я занимался контентной деятельностью.

Фото: Яна Козырева

Поддержать «Тактики» на сайте Патрион!

Читать вторую часть лектория с Андреем Себрантом

Читать еще

Оставайтесь с нами
Подпишитесь на нашу рассылку и узнавайте первым о наших мероприятиях, новостях, встречах!

Обещаем без спама!

Поделиться

Расскажи свои друзьям!

Shares